Выходной

Митя проснулся очень рано. Сегодня было первое мая — выходной, можно было поспать подольше. Но он помнил, что родители всегда в выходные обязательно убираются в квартире и наводят везде порядок. Особенно активно по весне. Во всей квартире распахивают окна, моют их, убираются на балконе, выбрасывают старый хлам.. В общем, забот не продохнуть. И, конечно же, в этом участвуют все без исключения! А какой же тогда это выходной? Поэтому Митя решил смыться, пока все спят. Он тихо оделся, взял кеды в руки и на цыпочках пробрался в коридор. Там быстро обулся и выскочил на улицу.

Только он открыл дверь из подъезда, как мимо него пробежал какой-то странный мальчишка. Он едва не врезался в него и не втолкнув обратно.   Мальчишка был одет очень необычно: в растоптанных ботинках, рваных штанах с лямками и с кепкой набекрень. Он так резво бежал, что Митя даже испугался, как бы его и так хлипкие ботинки не развалились окончательно. Ему стало очень интересно, куда это можно так резво бежать? Он, не раздумывая, припустил за мальчишкой. Хотя ему и так стоило быть подальше от своих окон, а то увидят и загонят домой.

Мальчик забежал за угол дома, Митя рванул за ним. И только он обогнул угол, как неожиданно упёрся в большую толпу людей. Они громко что-то кричали и скандировали. Их было так много, что через них было не протолкнуться. Митя растерялся, не понимая, куда делся странный мальчишка. Он завертел головой и краем глаза увидел пятки тех самых изношенных ботинок. И тут же бросился за ними. Он бежал, огибая кричащих людей, стараясь не упустить из вида мелькавшие рваные подошвы.

Когда  спина убегающего мальчика была совсем близко, он закричал ему:
— Пацан, пацан, подожди!
Тот оглянулся и удивлённо глянул на Митю, но скорости не замедлил.
—  Да что ж такое-то, —  пропыхтел Митя. - Куда ж ты так бежишь?! — выдохнул он, приостановился и впервые оглядел толпу вокруг.

Одет странно был не только мальчик в кепке, странно одеты были все подряд. Практически каждый был в чем-то необычном, в какие-то плащах, костюмах, некоторые были в синих комбинезонах, на головах большинства были шляпы с полями и «котелки», Митя узнал их и вспомнил название, из старого фильма. У многих, как и у мальчишки, были очень ветхие ботинки, ни тебе кроссовок, ни те кед, ни угг. Но что самое странное, ни у кого в руках не было телефона, и никто не снимал проходящее вокруг. Все это было очень необычно.

Но главный вопрос волновал его все-таки больше, куда же бежит «Кепка», это он так про себе начал называть этого мальчишку. Поэтому отбросив остальные странности,  Митя опять продолжил погоню за беглецом. Он так яростно припустил, что сердце его бешено застучало, но дыхание даже не сбилось. "Ох, Сергей Петрович, спасибо вам за ваши уроки по физкультуре" - только и подумал он.Расстояние между ним и мальчиком стремительно сокращалась. Парень обогнул какой-то постамент, на котором стоял человек и яростно выкрикивал разнообразные призывы к толпе. Люди, окружающие его, ликующе поддерживали каждое его слово.  Митя мельком глянул на него и кинулся за угол. Тут он же столкнулся с мальчишкой в кепке.

—  Чего тебе надо? Ты чего за мной бежишь? —  набросился он на него.
—  Я, я? —  замямлил Митя.
—  Ну а кто же ещё, я что ли? —  огрызнулся мальчик.
— Да я ничего, мне просто было интересно куда ты бежишь и что тут вообще происходит.
— Что, что, не видишь что ли митинг идёт!
— Митинг?
— Ну да митинг, ты что совсем ничего не знаешь? —  удивился «Кепка».
— Неа.
— Так, все, отвяжись от меня, тут и без тебя много дел, мне бежать надо —  сказал мальчишка, развернулся и побежал через толпу.
— А можно мне с тобой? —  закричал Митя.
Тот оглянулся и крикнул:— ​​​​​​​ Да как хочешь, только смотри не отставай.
— ​​​​​​​ Это ещё посмотрим кто отстанет! —  крикнул Митя в ответ и рванул за мальчишкой, опять добрым словом вспоминая физрука.

Совсем скоро он догнал его и хотел всё-таки спросить, куда они бегут? Но мальчишка так резко лавировал между людьми. Он, то появлялся, то исчезал за их спинами, что задать вопрос никак не удавалось. И тут толпа сдвинулась и надавила. Кто-то закричал: «Копы!».  В ответ: «Ага, фараоны!». И кто то решительно выкрикнул: «Не дрейф! Держим строй!». А они с «Кепкой» метнулись в сторону. Юркнули в какую-то нишу, чтобы толпа их не придавила, и замерли там. Тут появилась возможность отдышаться, а у  Мити наконец спросить что он хотел. Но его очень уж зацепило одно слово, и он никак не мог выкинуть его из головы.

—  Фараоны? Что за фараоны? Мы что в Египте?
—  Да это полицейские, ты чего! —  отдышавшись, сказал мальчик. — Ты какой-то прям странный?
— Это я-то странный? —  возмутился Митя.
— Так, ладно, сейчас рванём дальше —  сказал «Кепка» и приготовился бежать. Но толпа опять надавила и прижала их в нише.
—  Вот же. Придётся подождать —  проворчал он.

Митя решил не терять времени и всё-таки задать все вопросы, что у него уже накопилось. Но в начале он решил познакомиться с «Кепкой», а то, подумал он, как то это невежливо даже в мыслях называть мальчишку так.— Меня Митя зовут, а тебя?
— Меня Джим.
— Джим? Какое странное имя.
— Да кто бы говорил. У меня знакомых Джимов куда как больше чем Мить!
— Митей — машинально поправил Митя.
— Чего?
— Да нет, просто. Фараоны, Джимы. Скажи, — робко продолжил он, — а мы где?
— Ты что совсем больной? — удивился мальчишка. — Чикаго!
— Чикаго!? — удивлённо выкрикнул Митя. —Это США что ли?
— Ну ты действительно совсем уже. Конечно, а где ещё то?
— Да как так? Что вообще происходит? Как я сюда попал?

Джим посмотрел на него, как на человека, у которого совсем все плохо с головой. Но у него тоже совсем не было времени удивляться, а тут как-раз толпа отхлынула и в ней появился просвет. И он крикнул:— Бежим!И они побежали. Когда пробегали мимо человека, который раздавал какие то листочки,  Митя на бегу выхватил один. Человек только весело выкрикнул:
— Малой, не беги! Присоединяйся лучше к демонстрации!Митя прочитал текст: « 1 мая 1886 года пройдёт демонстрация рабочих. Наш девиз «Восемь часов на работу. Восемь часов на отдых. Восемь часов на то, что мы хотим!» Присоединяйтесь товарищи!!!» Дальше шли какие то ещё требования.— 1886! США!! Демонстрация!!! — крутилось в голове у него.

Но тут ему в голову пришла другая мысль:- Ну, допустим, я как-то переместился во времени, но почему я вообще всех понимаю и могу даже читать. Мы же в Америке, тут же всё на английском. А у меня с ним вот совсем не очень. Как говорит моя учительница по английскому Эльвира Натановна: «It's very bad, Mitya, you're hopeless!». Ну да ладно. Так действительно можно двинуться кукухой. И Джим скажет: «Идиот! Я так и знал». Тут и так все очень странно и непонятно, так что пока хватит удивляться. Разберёмся потом.

Они бежали и бежали. Тут Митя спросил:
— А куда мы бежим-то?
— Мне надо найти отца и брата. Они должны быть в конце этой улицы. Мама собрала им поесть, я вот несу.
— Всего-то! Я то думал — разочарованно сказал Митя и хотел даже остановиться.
— Ну ты даёшь,  они ж со вчерашнего дня ничего не ели. Как же я могу их оставить голодными. И мама вон как старалась. Сестрёнка даже положила им какую-то свою конфету. Им же силы нужны. Они же всё тут и организовывают. Они у нас зачинщики. — гордо сказали Джим, — на них всё тут держится. Если не они, всё же тут развалится. А я помогаю! Я должен помочь! Если не хочешь, можешь оставаться — крикнул он, убегая дальше.

Тут и Митя понял, что никак нельзя останавливаться. Тогда и он поможет. А это правильно. Наверное. Он ещё не совсем понимал, что тут происходит, кто за что борется. Что все эти люди хотят, почему собрались вместе, и к какой цели идут. Но он чувствовал, что цель верная, дело нужное. И помогать надо!А толпа всё прибывала. Людей становилось все больше. Они то маленьким ручейком то большими реками выливались из улиц и дворов. И казалось, что никогда эти спины, которые они с Джимом оббегали, не закончатся. И что им двоим до своей маленькой цели никогда не добраться.

И вдруг из толпы вылетела огромная рука и схватила Джима. Она подняла его практически над всей толпой. Кепка Джима слетела с головы и улетела куда-то под ноги. Вслед за рукой появилось и остальное тело. Это был огромный человек в форме и фуражке на голове. В другой руке он держал деревянную дубинку. Толпа вокруг заревела. Рядом с человеком появился какой-то небольшой человечек в сером костюме и котелке, с маленькими усиками. Гигант, держа Джима за шкирку, повернул его лицом к усатому и спросил:— Он? Узнаешь?Тот громко затараторил, стараясь перекричать гул толпы:— Да, да это он, господин полицейский. Его брат и отец состоят в организационном комитете этого балагана. Этот мальчишка может стать отличным рычагом давления на папашу и братика, — и мерзко хихикнул.

Полицейский повернул Джима к себе и оценивающе посмотрел на него.— Ладно. Забирайте его. И донесите кому надо, что мальчишка у нас.Тут толпа, окружающая их, надавила. Появились несколько рук, пытающихся перехватить Джима и втянуть его в себя. Пальцы уже цеплялись за его штанину и рукава. Джим отчаянно брыкался и сам тянулся к ним. И вот одна рука всё-таки ухватила его и подтянула. Толпа радостно взревела. Но тут на руку опустилось быстрое, тёмное и твёрдое. Рука отпрянула от боли. Но вернулась и сделала ещё одну попытку ухватить Джима. Однако тёмное оказалось быстрее. И его оказалось больше. Со всех сторон посыпался град ударов деревянными дубинками. Толпа завыла и спасительная людская волна отхлынула. Полицейские все прибывали и прибывали. Они уже далеко оттеснили митингующих, формируя пустое кольцо вокруг полицейского, усача, Джима и Мити.

Всё произошло так быстро, что Митя даже не успел ничего сделать. Он стоял ошарашенный. В первый раз он попался в руки полиции. Да и полиции он такой никогда не видел. Рядом с ними жил сосед дядя Женя. Он был полицейским. Он был добрым и всегда здоровался с Митей, как со взрослым. Когда Митя был маленьким, он давал ему поносить фуражку и катал его на полицейском УАЗике. А тут было всё по-другому. Митя очень испугался. Он замер и не мог шелохнуться.

Полицейский, который держал Джима вокруг повернулся и посмотрел на него. Потом он спросил у усача:— А это кто? Знаешь его?
— Нет. Впервые вижу, господин полицейский — присмотревшись к Мите сказал тот.
— А ну, шкет, брысь отсюда. Пока и тебе не наваляли — рявкнул полицейский.

Митя аж подпрыгнул. Зубы его даже клацнули. Он испуганно посмотрел на полицейского, потом перевёл взгляд на Джима. Тот вяло брыкался в огромной руке большого человека. И вдруг он посмотрел на Митю. Взгляд его был грустный и как бы говорил: «Не получилось у меня. Такое маленькое задание, а я не смог». Тут он засунул руку за пазуху и вытащил небольшой свёрток. Посмотрел на него и кинул Мите.— Отнеси бате и брату. Они ждут.Митя поймал свёрток, уставился на него и подумал: «Как же я отнесу, я же не знал их и где они».

Вдруг он услышал рык полицейского:
— Это что такое? Что он тебе передал?И увидел, как в его сторону несётся огромная лапища.  Митя как-то инстинктивно присел, и рука полетела над ним. Вместо того чтобы рвануть в толпу, где его ждало спасение, в его голове возникла глупая мысль: «Я помогаю! Я должен помочь!».  Он зачем-то схватил зубами большой палец, который так удобно как раз пролетал рядом с ним.  Полицейский вдруг вместо рыка издал неожиданный для всех писк. После чего зарычал ещё громче, но уже гораздо пронзительнее и выше. Он начал активно махать рукой, пытаясь стряхнуть Митю с пальца.Митя чувствовал себя как Моська,  которая всё-таки  вознамерилась укусить слона. Всё было как в замедленной съёмке. Митя летал над толпой. А, так как всё было очень медленно, он увидел как тут много людей. При желании он мог бы заморозить время ещё и пересчитать их всех.

Но тут полицейский решил помочь себе другой рукой и инстинктивно выпустил Джима. Тот шмякнулся на асфальт. Пару раз хлопнул глазами. Перевернулся и на четвереньках кинулся в сторону толпы. Усатый, видя что добыча, на которую он так удачно вывел полицейских, пытается улизнуть, прыгнул вперёд и схватил Джима за ноги. Джим почувствовал, что опять попал в капкан и начал активно брыкаться. Но усач очень крепко держал его за ботинки. И вот тут то и случилось, о чём недавно переживал Митя - ботинки не выдержали. Они разлетелись на всё то, из чего их когда-то собирал сапожник. У усача в руках остались подошвы, остальное разлетелось вокруг. А на ногах Джима ничего не осталось - только старые носки. Почувствовав свободу, Джим, как мастер спорта по бегу на четвереньках, моментально застучал коленками по асфальту. Он стремительно оказался в ногах людей,  стоящих вокруг. Ноги дружно сомкнулись. Толпа ликовала. Полицейские, сдерживающие людей только и успели, что полюбоваться на пятки Джима.

В это время одна рука полицейского всё-таки оторвала Митю от большого пальца другой. И отшвырнула его в сторону. Он упал совсем недалеко от сдерживаемой волны  людей. Волна опять вздохнула и надавила. Начался прилив. Полицейские были уже не в силах держать такую громадину. Их начальник посмотрел на надвигающуюся толпу. Цель его была уже где-то внутри. Она была недостижима. Он крикнул:— Уходим! Здесь нам больше нечего делать.Полицейские начали отходить спиной, выставив перед собой деревянные дубинки. Усач резко вскочил и, не выпуская из рук подошвы ботинок Джима, кинулся за своим господином полицейским.Митя увидел, как тысячи человеческих ног надвигаются на него, он в испуге схватил с земли какую-то тряпку и прижал её к лицу. Прошло несколько секунд, но ничего не произошло. Ноги плавно и бережно обходили его, а он всё так же спокойно сидел на асфальте.

Вдруг кто-то потянул его за руку. Он убрал руки от лица, осмотрелся и увидел Джима.
—Ты зачем влез? — спросил он с улыбкой.
— Я помогаю! Я  должен был помочь! — ответил так же с улыбкой Митя. Он посмотрел на тряпку в руках, это была кепка Джима. — Вот, кстати, твоя кепка, — сказал он.
—Ух-ты, моя кепка. Спасибо! - сказал Джим, натягивая кепку на растрёпанные волосы — Ну что, поползли отсюда?

Они ещё долго ползли. А волны ног не кончались, но всё также плавно их огибали.  И вдруг толпа прекратилась. Они упёрлись в стену, начали двигаться вдоль неё и выскочили в переулок. В переулке было совсем мало людей. Но на другом конце Джим увидел двух полицейских. И как показалось, один из них указывал дубинкой в их сторону.— Нам надо где то пересидеть, - сказал Джим.Он огляделся. Увидел открытое подвальное окно и потянул за собой Митю. Они проскользнули туда по очереди и задвинули окно ящиком

В подвале, на удивление, было уютно. Лежали ящики, коробки, какие-то одеяла и тюки. Они с комфортом расположились и стали ждать.— Сколько надо подождать, как ты считаешь? — спросил Митя.
— Не знаю, может час, может больше. Может меньше — ответил Джим.Митя достал из-за пазухи свёрток и протянул его Джиму.
— Вот, возвращаю.
— Спасибо, что сберёг!Они немного помолчали.

— Ты говоришь, ждать час. Может, даже дольше. Но разве мы можем так долго тут сидеть? Мы же должны отнести еду твоим отцу и брату?
— Да ничего страшного. Я же понимаю, что это не так принципиально. Не умрут они там с голоду без моей посылки. Наверняка и поесть у них там найдётся, и попить. Это просто для меня было важно. Это была моя какая-то помощь им. Моя маленькая миссия.
Он посмотрел на Митю с грустной улыбкой.
— Тогда нам точно нельзя тут засиживаться. Мы обязательно должны выполнить эту миссию, она же не невыполнимая, — улыбнулся в ответ Митя.
— Хорошо. Но несколько минут всё же надо обождать. Пусть начнут искать нас в другом месте.Они тихо посидели еще десять минут. Митя ещё раз оглядел подвал, поудобнее устроился и решил задать Джиму все вопросы, которых скопилась уже приличная куча.

— Слушай, а что там происходит вообще? Чего все это люди хотят? И почему полицейские так с ними жестоки?— Это демонстрация, — сказал Джим. — Очень странно, что ты ничего не знаешь. Люди борются за свои права. Это всё обычные работяги. Мой брат и отец тоже работают на заводе. Они пашут по 14-16 часов. А денег всё равно нет, того что они получают, хватает на самый минимум. Это и не заработок, а какие-то подачки. Мама вот тоже постоянно работает, где может. То подрабатывает уборкой, то прачкой. Приходит совсем уставшая. Успевает ещё как-то приготовить ужин  отцу и брату. Потом еще и прибраться после еды, помыть посуду. И тут уже только спать. Больше сил ни на что у ней не остается.  Мы с сестрой, конечно, помогаем ей как можем. Но я уже очень давно не видел, чтобы мама улыбалась. Или хоть кто-то из старших улыбался. Они же не просят себе чего-то чужого. Они просят назад своё время. Хотя сейчас уже, наверное, не просят, а требуют! Хотят, чтобы за их время, за их труд платили достойно. Чтобы просто хватало на еду, одежду для них, для семьи. Они хотят жить как люди. И я хочу.Он помолчал.

— Отец говорит, что хочет проводить время со мной, сестрой и мамой. Но у него совсем нет на это времени и сил. Я хочу чтобы это время было. Совсем же немного. Ты же слышал их лозунг?— Да, я видел на листовке: «Восемь часов на работу. Восемь часов на отдых. Восемь часов на то, что мы хотим!».— Вот, я говорю. Просто несколько часов вечером с семьёй. И чтобы они улыбались. А чего я тебе всё рассказываю? У тебя, что, по-другому, что ли?«Да, у нас все по-другому» — подумал Митя.— А знаешь, — вдруг сказал он, — у них все получится!Джим удивлённо посмотрел на него.— Может быть не прямо сейчас, — продолжил Митя, — но очень скоро. Рабочий день будет восемь часов. Если ты вдруг будешь работать больше этого, то тебе за это будут платить больше. Будут, выходные, даже отпуска. И все это будет оплачиваться. Все будет конечно не идеально, но все равно лучше, чем у вас сейчас.— Ну ты прям фантазёр. Придумаешь тоже, может ещё и люди по небу летать будут — повеселился Джим.— Будут, — тихо сказал Митя. Но про телевизоры, компьютеры и телефоны, он уже рассказывал не стал, а то Джим совсем примет его за психа.

Вдруг Джим, как будто вспомнив, спросил:
—  Хочешь есть? Можем съесть, что я нёс своим —  и достал свёрток с едой.— Нет, что ты, нельзя, — вскинулся Митя. — Это же для миссии. Что за миссия без кольца всевластия.—  Что за кольцо, —  удивился Джим.
—  Да не важно, —  улыбнулся Митя.
—  Ну смотри —  и убрал сверток обратно за пазуху.

Через пару минут он вдруг опять продолжил:
—Отпуск, выходной. Да уж. Вот ты  подумай, вот был бы у них даже свободный вечер. А то и выходной. Я бы мог время провести и с отцом, и братом. Может в мяч бы поиграли. Или сделали что по дому. Сколько вона всего надо починить, поправить, убрать. Мы с сестрёнкой что-то сами делаем, но не всё сами можем. Она мелкая ещё, силёнок маловато. Да и у меня времени на всё это не хватает. Пока старшие работают, тут столько всего переделать надо, уже не до больших уборок. Появится свободное время, так я, может, нормально учиться начну. Очень хочется  школу закончить. Выучиться дальше на инженера и зарабатывать большие деньжищи, чтобы мог сам всю семью содержать. Сестрёнка тогда могла в нормальные куклы играть, а не в тряпку с глазками. Мама могла бы уже просто присесть, и руки у неё наконец отдохнули бы. А то они у неё совсем стали грубые. Она когда гладит меня по голове, это как дощечкой проходит. Но всё равно очень приятно. И грустно.

Он посмотрел куда-то на стену и продолжил:— Я бы ни минуты этого выходного зря не потратил, всё бы в дело пошло! Всё!— Ну, это же будет выходной? - спросил Митя.— Ну, а когда же ещё? — сказал Джим.Они улыбнулись.Тут за окном раздался шум и топот. Было слышно, как идёт какая-то толпа. Джим отодвинул коробку и аккуратно выглянул в окошко. Огляделся, вдруг как закричит:— Вон они!— Кто? — испугался Митя.— Отец и брат! Идут во главе демонстрации. Ура! Нас не остановить.

Он вылез из окна сам и помог Мите. Потом вскочил и побежал к своим, крича и зовя их..Митя закопошился у окошка, завязывая шнурки на кедах. Поднял голову и увидел, как отец и брат Джима услышали его. Они обернулись и радостно пошли к нему навстречу. Он подбежал, после чего счастливый протянул им свёрток. Потом оглянулся и помахал Мите своей кепкой. При этом он, видимо, рассказывал им о их приключениях.Митя уже хотел бежать к ним. Как вдруг, кто-то схватил его за плечо. Он старался вырваться и никак не мог. Митя приложил все усилия, чтобы оглянуться и посмотреть, кто это схватил. Ничего не получалось. От напряжения он даже зажмурился.

Потом резко открыл глаза и увидел рядом с собой маму. От испуга он даже немного подпрыгнул. Мама тоже немного испугалась.— Ты чего? Сон страшный приснился? — спросила она.
— Да, нет. Скорее наоборот, - сказал Митя, вспоминая сон.
— Ну тогда давай вставай, — успокоилась она, — а то все выходные проспишь. Мы ту как раз уборку начали. Я помню, как тебе это нравится, — повеселилась она и ушла на кухню.

Митя подумал, какая всё-таки у мамы мягкая рука и как это хорошо. Улыбнулся и с блаженством потянулся. Он быстро собрался. Сбегал в ванную, умылся, почистил зубы. После чего плотненько позавтракал.— Ну ты сегодня прям богатырь, съел все подчистую, как будто всю ночь бегал, — ухмыляясь, сказала мама. — Ну давай иди, может, папе поможешь.

Он пошёл в комнату. Папа уже разбирался на балконе.—  Ну что, говорят, тут нужна помощь? —  заявил Митя, подходя ближе.—  О как?! —  удивился папа. —  Готов помогать? Даже неожиданно.—  Ну это я раньше не любил убираться, а сейчас, может, мне и понравится. По крайней мере, я буду стараться, —  сказал Митя.— Ну, ты прям другой человек! —  восхитился папа. —  Что же это с тобой  приключилось, раз ты так резко поменялся?—  Всякое, —  улыбнулся Митя, —  новые друзья.—  Замечательно, такие друзья обязательно нужны! —  сказал папа. —  Тогда новым людям, новые горизонты. Вон там пылесос, начинайте уборку.Митя отдал честь и побежал к пылесосу. До обеда они усердно убирались. Папа почти разгрёб весь балкон и вдвоём они вынесли кучу хлама на помойку.

Мама с улыбкой посмотрела на их чумазые, пыльные лица и сказала:—  Так, умываться и обедать, вот же мои работяги! Рабочий день окончен, всем выходной!После обеда папа сказал:
—  Ну что там осталось то немного, я уже могу и сам, а ты, боец, отдыхай, иди киношку какую посмотри.
— Не, мне надо английский подтянуть. А то Эльвира Натановна ругается. Да и хотел ещё несколько кругов побегать по стадиону.
Папа смотрел на Митю так же удивлённо, как Джим, когда они только познакомились.— Ну это же выходной? — сказал папа.
— Ну, а когда ещё? — ответил Митя.

Лозунг «Восемь часов на работу, восемь часов на отдых, восемь часов на то, что мы хотим» стал лозунгом  борьбы рабочих в США в 1886 году.История Первомая как Дня трудящихся началась с трагедии. 1 мая 1886 года в Чикаго прошла массовая демонстрация, в которой участвовали 30–40 тысяч рабочих. Они требовали сократить 15-часовой рабочий день до восьми часов и ввести два официальных выходных в неделю.Протесты охватили Нью-Йорк и Детройт. Забастовки переросли в столкновения с полицией, погибли и пострадали многие. Организаторы митингов были приговорены к смерти.В память о жертвах борьбы за права рабочих на Конгрессе II Интернационала в Париже в 1889 году 1 мая объявили Днем международной солидарности трудящихся. Первые массовые шествия в честь этого праздника прошли в 1890 году в Америке, Германии, Бельгии, Дании и Франции.